***

Как преждевременна ноябрьская ночь:
На небо кто-то бросил покрывало,
И вмиг оно окрасилось в тревожный,
Воронье-чёрный, до конца не явный цвет.

Луна на нём желтеет, как обломок
Хозяйственного мыла; правда, «жёлтый»
Я написала, потому что слова
Точнее не нашла:
Не жёлтая она.

Она такая сливочная, что ли.
Зато фонарь, определённо, жёлтый.
Горит во тьме, взрезая её светом,
Входя в неё, как входит нож в пирог.

Поэтому, наверное, сынишка,
Держа меня за руку (мы из сада
Идём домой; ему немного страшно —
Внезапна ведь ноябрьская ночь)

Вдруг говорит: «Луна! Луна на небе!»,
Показывая на фонарь ладошкой,
Укутанной в перчатку; он не видит
Обмылочка взаправдашней луны.

***

А завтра что? А завтра только вторник.
И день грядущий — слякотный, вороний,
Мышино-серый, лягушачье-влажный
(Ноябрь нынче странный, прямо скажем),
Надеюсь, будет скучным. Без сюрпризов.
Предсказанным в одном из пресс-релизов
(Одном из тысяч, пишущихся быстро, —
С фальшивым многословием министров).
Мне эта скука до смерти нужна:
Безумие — для тех, кто посмелее.
А завтра — что? А завтра — не весна.
Как мёртвые, стоят вокруг аллеи…

Чистолистье

…И октября сгоревшего
Саморазоблачение
(Мы на него навешали
Какие-то значения,

И готику, и Хеллоуин,
И тайны горько-сладкие) —
Теперь он гол совсем. «Один»
Впишу в свою тетрадку я.

Мне чистолистья хочется
На фоне обнажённости
Природы; древоточцы все,
Заклятием синхронности

Сражённые, — исчезли вдруг
Из леса неприкрытого.
И катит жизнь заклятый круг —
Сама в себе зашитая.