Цветы луны

…И поле ликовало фиолетовым:
Цветы, задрав повыше волчьи морды,
Смотрели на леса, в туман одетые,
И на несуществующие фьорды.

(В тумане даже сопка раздраконится
И чешуёй, и кожистыми крыльями).
Цветы луны невольно льнули к солнцу, и
Казались мне игрушечными шпилями.

А поле, расползаясь вширь, всё чаще
Заглядывало в реку. Любовалось
Собою, отражённым в чуть блестящей
Лиловой ленте. Чувствуя усталость,

Цветы в неё бросались лепестками,
Как их самих в гробы бросают люди.
Цветы лысеют… Жаль, они не камень,
И вечно в небеса смотреть не будут.

Чужая жизнь

Вот кто-то проживает жизнь мою:
Флажки пестрят на разноцветной карте
В чужой квартире. С томиком Камю
Не я сижу в ухоженном плацкарте.

Куда несётся поезд с той, другой,
Которой я, увы, уже не буду?
Позавтракав, она шуршит фольгой.
В поездках так удобней — без посуды…

Сегодня… Что? Венеция? Берлин?
Дни спутались, и время — паутина.
«Успеть бы в антикварный магазин» —
Заметка в телефоне. Магазина

Такого нет. Смеётся: «Ерунда».
Закажет кофе — крепкий, с каплей рома.
Чужая я. Чужие города.
Чужие люди из чужого дома

Звонят и пишут: «Любим. Ждём. Привет».
В ответ летят обманчивые фото.
Кому теперь хотя б один ответ
Ответил на несказанное что-то…

Девочка и море

Итак, она росла у моря,
Любила дождь и маяки.
Любила, как друг с другом спорят
В столовке грязной моряки.

Она шиповнику морскому,
И ржаво-чёрным огонькам,
И адмиралу Невельскому,
И в банку пойманным малькам

Читала вслух, боясь чего-то,
Свои рассказы и стихи,
Пока июньский птичий клёкот
Шатал листву худой ольхи.

А Невельской глядел с гравюры,
Кусая чёрно-белый ус.
Всегда молчал — печально, хмуро;
И, слово пробуя на вкус,

Она старинному портрету
Шептала тихое «люблю»,
Любя его, и зной, и лето,
Влюбляясь в будущий июль…

Она любила… Чтобы вскоре
Всё это разом разлюбить.
И маяки, и дождь, и море,
И спать, и есть, и, в общем, жить…